Главная Статьи Вектор развития - Обстоятельства места
Вектор развития - Обстоятельства места Печать E-mail

Хабаровский край стоит на пути интеграции в экономики стран АТР. Насколько зрим этот процесс? Если аббревиатуру АТР большинство «разворачивает» слету, то СВА – Северо-Восточная Азия – на слуху лишь у специалистов. Хотя так будет правильнее – ни Филиппины, Индонезия и Малайзия в первой тройке экономических партнеров России и Хабаровского края, а более близкие уже чисто географически Китай, Япония и Корея.
Это не сужение охвата, а концентрация на главном и главных. В первую очередь процессы, происходящие в СВА и взаимодействие с этим макрорегионом, влияют на экономику нашей территории, и главным образом о них пойдет речь в интервью с зампредом правительства Хабаровского края, министром экономического развития и внешних связей Виктором КАЛАШНИКОВЫМ.
– Виктор Дмитриевич, насколько весома  сегодня доля внешнего сектора в общем объеме экономики региона?
– Существует подход статистический,  а есть комплексный. Не все можно измерить только доступным набором показателей. Мы находимся на Дальнем Востоке в окружении развитых и развивающихся рынков. Было бы неэффективно не использовать фактор торговли и взаимодействия на инвестиционном направлении. По западным и азиатским меркам Хабаровский край – территория обширная, но малоосвоенная. Представляете, население всего 1 млн 345 тысяч человек на площадь почти 788 тыс. кв км. В экономическом плане население в 1–2 млн человек цифра скромная, тем более если ее рассматривать в контексте устойчивого роста.
В качестве непременного условия для устойчивого роста региональной хозяйственной системы необходим баланс. Баланс между  производственными проектами, которые, собственно, и создают новую стоимость, дополнительный доход на территории, и внутренним спросом. Когда спрос и производственный сектор развиваются параллельно, завязаны друг на друга, только  в этом случае корректно говорить об устойчивом экономическом росте. Сегодня ВРП Хабаровского края составляет примерно 340 млрд рублей, или около 11,3 милрд долларов. В абсолютном измерении цифра немалая,  но в относительном – совсем небольшая.
Если мы говорим о росте и тем более развитии края, то оно может и должно быть индустриальным в своей основе, а значит, речь идет о  достаточно крупных предприятиях. Но постоянного и адекватного по размерам спроса,  способного обеспечить эффективную загрузку  мощностей крупных предприятий ни в Хабаровском крае, ни в целом на Дальнем Востоке просто нет. И в обозримом будущем не будет. С этой точки зрения внешний спрос и внешние рынки являются определяющими для экономического роста региона, и это, чего бы мы ни хотели, должно быть нашим стержневым приоритетом в экономической политике.
Каждая из трех приграничных провинций нашего соседа КНР – Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин – дают по 100 млрд долларов в год и выше. В основе таких показателей в том числе и масштаб внутреннего спроса в этих провинциях. Это то, чем мы в силу наших пространственных и инфраструктурных особенностей похвастаться пока не можем.
В учете операций регионов на внешнем рынке есть статистические «недоучеты», связанные с особенностями таможенного режима в Российской Федерации. То, что зафиксировано в органах статистики для края – это 2,4 млрд долларов внешнеторгового оборота. Можно сказать, что внешнеторговый сектор занимает примерно 22% от общего объема текущего экономического потенциала Хабаровского края. В действительности здесь не отражены истинные объемы внешнеторговых поставок нефтепродуктов, получаемых на наших нефтезаводах. Продукция нашего авиа-, судостроения также не «попадает» в баланс внешней торговли. А эти товарные группы, как минимум, утраивают размеры краевого экспорта. Но и без таможенных особенностей показатель внешней торговли неполный.  Стоит учитывать, что, к примеру, металлургический завод «Амурметалл» – предприятие с большим объемом потребления электроэнергии. Ее производят наши электростанции, использующие, в свою очередь, уголь, который в том числе добывается на нашем Ургальском месторождении каменного угля. Если развернуть всю цепочку зависимых поставщиков, то влияние внешнеторговой деятельности выше, чем статистических 2,4 млрд долларов. Эту сумму можно смело увеличить в 1,3 раза. То есть, если по каким-то причинам экспорт с края снизится на 1 млрд рублей, то экономика потеряет не один, а 1,3 млрд рублей.
Еще одна  важная составляющая понимания роли внешнеэкономического сотрудничества – это эффект развития. Развитие предусматривает более широкий контекст, чем статистические размеры торговли или привлеченных иностранных инвестиций.
Сегодня много и справедливо говорится об инновациях и модернизации. Когда на Западе говорят об условиях и стимулах генерации и внедрения инноваций, то подразумевают в первую очередь активное развитие внешней торговли и работу с иностранными инвесторами. Как раз иностранные компании, работающие по стандартам мировых рынков, и их инвестиции являются основными носителями и проводниками инноваций, технологических разработок и улучшений. Когда Хабаровский край интегрируется в систему азиатского разделения труда, к нам на рынок поступают новое оборудование, новые комплексы и системы. Но к нам «поступают» и современные навыки управления, которые формируются годами, шлифуются на рынке. Если инновации приходят с глобального рынка, то можно и не гадать, что это самые современные и передовые в технологическом и управленческом плане. Наши люди, работая на таких предприятиях, с таким оборудованием, волей-неволей перенимают самые современные навыки.
Нравится это нам или нет, конкурентная среда, конкурентные мотивы и новейшие требования глобального рынка являются определяющими и в экономическом росте, и в экономическом развитии, если мы ставим задачу качества такого роста  на инновационной базе и технологиях.
– Вы сказали, что устойчивого спроса внутри региона нет, и в ближайшее время не появится…
– Я уже говорил о балансе производства и потребления. Важны и масштаб, и структура спроса. Потребительские расходы наших земляков покрывают не более половины создаваемых производственных доходов. Но и это не все. Вряд ли кто из нас, обычных жителей края, всерьез готов рассматривать покупку проката «Амурметалла» или современного боевого самолета семейства Су, который собирается на авиационном объединении КнААПО.  Эта продукция приобретается за пределами края, но не физическими лицами, а предприятиями, военными структурами государственного значения.
Жителям нашего края нужны потребительские товары. Система разделения труда выстроена так: одни производят товары народного потребления, а кто-то –продукцию для производственного использования. Но разделение труда определяется и специализацией каждого региона на производстве товаров, которые в силу пакета условий выгоднее и предпочтительнее производить именно в данном регионе.
Силами поколений на территории края создана и продолжает наращиваться мощная магистральная инфраструктура. Две железных дороги – Транссиб и БАМ, удобные морские бухты в портах Ванино и Советская Гавань, газопроводная система Сахалин – Владивосток, нефтепроводная система Восточная Сибирь – Тихий океан.  И если так сложилось, что по глобальным или субглобальным соображениям эти транспортные артерии активно заполняются грузами на экспорт, почему этим краю не пользоваться? В 90-е годы и в голову не приходило, что пропускная способность БАМа может достигнуть 100 млн тонн  грузов в год. Но имеющиеся заявки компаний-грузоотправителей как раз и требуют таких объемов.
Подход края к использованию имеющихся возможностей должен быть не «по погоде», а стратегическим. Сырье и уникальные транзитные  преимущества нужно умножить, с максимальной выгодой воспользоваться «транзитной» рентой с территории. Потенциал  транзита сырья по газо- и нефтепроводам, железной дороге мы должны конвертировать в более технологичные и дорогие продукты. Либо сырье «прошелестит» мимо нас, либо мы поставим, по выражению академика Павла Минакира, перерабатывающие и сервисные «фильтры», инвестиционные «ловушки»,  которые трансформируют «шелест» транзитного сырья в конкретные продукты,  производственную структуру, доходы бюджетов, занятость и зарплаты жителей края. Это до сих пор очень актуально.
Помимо обслуживания и обработки грузов нужно заниматься современными комплексами по переработке газа, развитию газо-, нефтехимии. Причем в этой сфере у нас уже есть обещающие предложения от заинтересованных инвесторов.
– Вы говорите о переработке. Есть эффективные производства, приоритетные программы, инвестируются средства в модернизацию нефтеперерабатывающих производств. Но куда пойдет продукция? Если на экспорт, то нужна ли она нашему окружению в большей степени, нежели наше сырье?
– Вопрос непростой. Действительно, нам необходимо выходить на уровень мировых стандартов и в то же время производить продукцию, выгодную не только нам, но и потребителю. Бытует такое представление, что Дальний Восток и Хабаровский край – это прежде всего регион, богатый ресурсами. В недрах вся таблица Менделеева, и объем залежей отдельных видов измеряется миллиардами тонн. Но если посмотреть на АТР или хотя бы на СВА, то эти объемы покажутся уже не столь  впечатляющими. Российский Дальний Восток, тем более Хабаровский край, не являются и не будут глобальными поставщиками ресурсов. Мы занимаем лишь небольшую нишу. Надо исходить из того, что потребности в сырье будут стабильными, но растущие азиатские экономики рано или поздно откроются и к переработанным товарам и полуфабрикатам – их хватать не будет. Нужно быть к этому готовым.
Каждый год экономика нашего соседа Китая требует дополнительных мощностей в размере более 200 млн кВт! У нас всего около 220 млн кВт электростанций на всю Россию. Китай уже вынужден ограничивать энергопотребление. Страна не может себе позволить строительство крупных энергоемких производств. А мы лимитов по производству энергии не видим. У нас много разных ресурсов, в том числе и возобновляемых. Угля в крае по запасам более миллиарда тонн. Мы можем построить мощную приливную электростанцию в Тугурском заливе, завязать на нее энергоемкие производства, ту же, например, черную металлургию, которая будет работать на рынок КНР. 
– Если взять энергетическую компоненту, что-то изменится на японском направлении в связи с трагическими событиями в этой стране?
– Вне всякого сомнения, не только в Японии, в Северо-Восточной Азии изменятся баланс и структура спроса на энергоносители. Все-таки японцы последние 15 лет не имели проблемы растущего спроса. В 1990-х годах экономика страны стагнировала, поэтому японцы в большей мере занимались улучшением структуры энергопотребления, энергопроизводства. Их энергетика покоилась на ядерной независимости. Сейчас страна столкнулась с серьезными ограничениями и будет вынуждена базироваться на традиционных носителях, которых у нее нет. Соответственно, это поменяет картину торговли энергоресурсами в Северо-Восточной Азии. Мы сейчас наблюдаем, как активно увеличивается угольная составляющая: компания СУЭК уже вышла с проектом по наращиванию балкерных мощностей терминала в Ванино. В Ванино готовы зайти угольные компании с Южной Якутии. Эта продукция найдет спрос, вне всякого сомнения.
Второй фактор – Китай. Китай все более трансформируется в нетто-импортера первичной энергии, импорт энергии в страну только будет возрастать.
– Какие рыночные дивиденды получит регион от участия в программе совместного освоения Дальнего Востока и Сибири 2009–2018 года?
– Эта программа явилась логическим откликом на формирование отношений стратегического партнерства между Россией и КНР. Глобальное партнерство должно подкрепляться экономическим содержанием, в том числе и на региональном уровне.
Российская Федерация, при всех зигзагах,  в отношении Сибири и Дальнего Востока действует последовательно. Руководство страны уделяет заметное внимание развитию этого обширного макрорегиона. Направляются большие ресурсы в развитие инфраструктурных проектов. Но какие еще ресурсы можно подключить помимо вложений в инфраструктуру, чтобы территории Сибири и Дальнего Востока получили потенциал надежного экономического развития? Как раз программа сотрудничества между северо-востоком КНР и дальневосточными территориями является одним из новых направлений стимулирования регионального развития на основе установления производственной кооперации между северо-восточными провинциями КНР и территориями Сибири, Дальнего Востока.   В списке проектов инвестиционного сотрудничества у края сейчас в программе 10 предложений, и 6 из них – это проекты в области деревопереработки. Одна из полезных задумок программы – формирование на Дальнем Востоке региональных зон приграничного взаимодействия.  Но остается большим вопросом: как нам эти зоны взаимодействия обустроить к взаимной выгоде? Китай сегодня имеет достижения в научно-технической сфере, активно выходит на рынок инновационных продуктов. Почему бы не интегрировать их возможности в развитие наших территорий? Наш опыт взаимодействия с китайской стороной, особенно в контексте Большого Уссурийского острова и прилегающих зон, показывает, что в  целом китайская сторона открыта к диалогу. Что именно можно было бы предложить – здесь у нас конечной формулировки еще нет. Большой Уссурийский – один из редчайших уникальных объектов. Он может стать зоной взаимодействия с уникальным режимом. Но для начала нужно понять и определить экономическую структуру взаимодействия
– Много говорится о нашей инертности. Китай, мол, слов на ветер не бросает. Сказал – сделал. Вернее, уже делает.
– Мы действительно видим, что китайская сторона весьма активно взялась за свою часть острова, быстро освоилась. У китайцев есть свой план, на выполнение которого они выделяют большие ресурсы.   Мы пока действуем поэтапно, и спешка здесь является скорее минусом, чем плюсом. Задача сейчас заключается в том, чтобы тщательно доработать концепцию развития острова.
– Опять же зона острова, Фуюань. Вблизи строится новый аэропорт. В то же время  корейская компания «Инчон» принимает решение инвестировать средства и технологии в ОАО «Хабаровский аэропорт». Два хаба в непосредственной близости друг от друга?
– Насколько я знаю, классностью китайский аэропорт не вписывается в параметры хаба. Это региональный аэропорт. Но мы видим отчетливо – район, прилегающий к острову, мы называем его районом дельты, китайская сторона усиленно развивает. Она ставит задачу, выделяет серьезные ресурсы, занимается инфраструктурным обустройством территории, всячески стимулирует развитие этого района. Там планируется не только аэропорт – железная дорога, грузовой речной порт.
Но, повторюсь, особой конкуренции между нашим аэропортом и китайским не просматривается. Разные у них задачи.
Тем временем приобретение 10% пакета акций Хабаровского аэропорта корейской компанией «Инчон» является знаковым. Инчон как глобальный хаб таким образом подбирает сателлита – хаб регионального значения. Одно попадание в пул региональных партнеров компании, управляющей сеульским аэропортом – одним из лучших авиационных хабов мира, дорогого стоит. Теперь перед нами задача содействовать развитию этого проекта.
– Одна из ключевых задач правительства края – давать импульсы развитию территории. В первую очередь – бизнесу.  Что нужно сделать, чтобы регион засиял?
– Думаю, не буду оригинальным, если скажу, что для бизнеса важна атмосфера или, как принято говорить, климат. Деловой, предпринимательский, инвестиционный. Климат – понятие емкое. Первое, главное условие для бизнеса, – стабильность. Наш край стабилен в широком смысле и экономически, и политически, и социально. Если здесь живут и работают люди, рождаются дети – это системный сигнал для всех. Если есть люди, которые связывают свое будущее с краем, есть смысл развивать бизнес. Это важно в первую очередь для малого бизнеса.
Второе условие – устойчивая экономическая динамика. Важно, чтобы регион не был депрессивным, наращивал производственные и доходные показатели, был по рейтингу в составе растущих экономик. Я не сторонник того, чтобы в год наш край показывал по 15–20% роста, потому что такой темп со временем неизбежно породит перекосы и диспропорции.  Главное, чтобы регион стабильно рос.
У предпринимателей, у инвесторов на самом деле заметен эффект подражания. А как там, в крае, другие? Если коллега не боится, инвестирует, работает, извлекает прибыль, у него таким образом бизнес получается – чем я хуже? Конечно, каждому предпринимателю нужно все  просчитать, выверить. Рыночный риск краевая власть устранить не может, да это и не ее компетенция. Важно, чтобы правила «игры» были понятны инвестору. Он должен знать, что в крае административные процедуры, исходно-разрешительные документы максимально «прописаны» или регламентированы, есть понятная процедура арбитража для разруливания спорных вопросов, инфраструктурные организации работают в жестких «коридорах». 
– В эту формулу попадает ПОЭЗ «Советская Гавань».
– Проект ПОЭЗ активно формируется, но до конца еще не структурирован. Режим особой экономической зоны предоставлен и гарантирован законом, но он пока не обеспечен в форме подготовленной инвестиционной площадки. Инвесторы могут в проект уже  входить как резиденты ПОЭЗ, подавать заявки на право ведения деятельности в особой экономической зоне, но условий для ведения бизнеса еще не создано. К сожалению, проект получился на четверых. Его «ведут» Минэкономразвития России, ОАО «Особые экономические зоны», Хабаровский край, Совгаванский муниципальный район. Четыре контрагента – это несколько затрудняет работу. Тем не менее в ближайшее время мы ожидаем официального утверждения Концепции создания и развития ПОЭЗ, ее разработка завершена, согласована заинтересованными сторонами. Концепция – все еще генерализованный документ, но она определяет главное – создание зоны в Советской Гавани  эффективно для Российской Федерации, Хабаровского края, резидентов-инвесторов. Проблемы есть. Нужно утвердить проект планировки и перечень объектов инфраструктурного и инженерного обустройства зоны. Затем практически реализовать план инфраструктурного обеспечения  – таможенные терминалы, дороги, причалы, электро-, водоснабжение, отведение отходов и так далее. Вопрос по экономической зоне перешел в техническую, но зато предсказуемую плоскость. Риск для резидентов сегодня смещается в предпринимательскую область, а не в административную неопределенность.
– Мы говорим о больших проектах. Но ощутим ли их эффект в кошельке простого гражданина? Не теряется ли за громадьем объектов и строек, совместных проектов и возрастающих потоков человек, с его незатейливыми нуждами и простыми желаниями?
– Действительно, мы часто говорим о миллиардных инвестициях и пренебрегаем тем, как они трансформируются в благосостояние отдельных граждан.
В целом инвестиции – это развитие производств. Если мы говорим о Комсомольске-на-Амуре или Хабаровске, Амурске или Совгавани, то появление там новых предприятий всегда заметно. Новый проект – это спрос на квалифицированную рабочую силу. Рынок рабочей силы конкурентный, поэтому все предприятия предлагают приличную зарплату.   
Это налоговый доход – первейший индикатор. У нас серьезные социальные программы, обязательства, на выполнение которых нужны немалые средства в бюджете. Но надо хорошо понимать – она рождается здесь, на месте, от новых предприятий.
1 млрд прироста валового регионального продукта – это 200 млн рублей налоговых поступлений. 1 детский сад стоит 250 млн рублей. 1 км дороги Лидога – Ванино – 50 млн рублей. 1 млн рублей для поселения в 5 тысяч жителей – это хорошие деньги. Там на эти деньги могут водовод сделать, забор поправить, площадь обустроить, в клуб что-то купить. Есть такие предприятия, которые сразу дают 250 млн рублей налогов,  а есть небольшие, которые перечисляют в бюджет района по 1–2 млн рублей. За каждым рублем, каждой копейкой, поступающей на нужды селян и горожан, нужно видеть огромную работу больших и маленьких предприятий. Но огромная экономика должна быть комфортной основой для жизни отдельного человека и всей территории. Это для нас – главное.

Беседовал Дмитрий КОРБАН

 
Контакты 
    Хабаровск, ул. Шабадина, 19 офис 404. Тел.: (4212) 42-12-39, факс: (4212) 42-00-65
    E-mail: bzv27@mail.ru
    Регистрационный номер ПИ № 15-0420
    Подписной индекс: 24680
    Распространие: УФПС, ООО "УРАЛ-ПРЕСС", собственная рассылка. Цена свободная.